Утро. Очень рано. Очень холодно. В мыслях – как бы побыстрее переместиться из-под одеяла в комнатку-столовую на первом этаже, где есть печка и будет горячая вода для питья. Казать нос на улицу без двух последних просто кощунство, поэтому мысль о туалете остается мыслью.

Внизу ни чая, ни тепла, ни людей. На утреннюю службу в монастырь явно никто не собирается. Буржуйка не топлена с вечера, попытки обмотаться вокруг нее вызывают в памяти образ Снежной королевы, и теперь уже все равно – можно идти до ветру.

Солнце ледяными потоками света обрушивается на окрестные горы, под ногами хрустит заиндевевшая трава. Хозяин гестхауза смотрит на лежащую далеко внизу деревню. Он настолько ушел в созерцание, что и мне впору забыть о холоде. Однако ни ветерка, ни звука, и от этого холод почему-то еще более пронзителен.

1.

Вспоминается вчерашний вечер: монахи, которых мы спрашивали насчет посещения монастыря, на редкость дружелюбны и открыты. Общаются уважительно и вместе с тем свободно, но не доходя до панибратства. Грань эту хорошо чувствуют и соблюдают. Один из монахов, смеясь, объяснил, почему вокруг монастыря не стоит ходить ночью, – dog will barking and biting – и, наклонившись и хватая меня за икры рукой под хохот товарищей, показывал, как кусает собака. «Приходите лучше к шести утра на службу», – сказал он, когда все отсмеялись.

Стоя над холодной буржуйкой, я думаю, как быть теперь: согреться необходимо, потому что в буддистских монастырях не топят. Самое теплое место там это, видимо, кухня, куда «получить наряд» зимой – наверняка в удовольствие.

Пока бегаем в поисках людей, неким чудесным образом кто-то разжег огонь, и теперь, покуда разгорается пламя, стены печки нагрелись до комнатной температуры. В общем, нашу с Ксюшей радость можно было понять, когда появился наконец хозяин гестхауза и мы бросились к нему, как к родному.

– Простите, а можно заказать чаю? – спрашиваем наперебой.

Хозяин смотрит непонимающими глазами, что-то скороговоркой говоря себе под нос. В руке его покачивается курильница, из которой тянется терпкий можжевеловый дым.

– Tea, drink, hot water? – тщетно вопрошаем мы.

В ответ все тот же непонимающий взгляд, бормотание, в котором, правда, на этот раз отчетливо проскочило «Ом ма ни пад ме хум». Дядька молится, видимо, изгоняя из своего гестхауза нечисть. Продолжая безостановочно бормотать, он скрывается в коридоре, отмахнув напоследок курильницей в сторону таблички с надписью «да нет, курите» и выпустив прощальный клуб дыма.

2.

Остается ждать. Вскоре «Ом ма ни пад ме хум» приближается вновь, но, вынырнув из-за занавески, закрывавшей коридор, снова уходит – на этот раз на второй этаж. Чай все же раздобыть удалось – воду вскипятила хозяйка, спальня которой, как выяснилось, в нише под лестницей. То ли она быстрее молилась, то ли переложила эту обязанность на плечи мужа…

К чаю пошли торты. Конечно, понятно, что европейские туристы где-нибудь в Шамони совершенно зажрались и потому им хочется, чтобы так было везде – спустился с гор, тут тебе и пиво, и выпечка, и девочки. В гестхаузах Тьянгбоче девочек нет – не добираются они сюда, слава богу, но пиво можно купить запросто, а местная пекарня это вообще что-то! Кажется кощунством поедать торт с видом на Эверест, Лхоцзе и Ама-Даблам (да еще монастырь в 100 метрах за спиной), однако выпечка просто восхитительна: на выбор и чизкейки, и яблочные штрудели, и такие экзотические пироги и торты, что нигде больше не найдешь.

Так что днем ранее мы умяли по куску лимонного пудинга, прихватив с собой наутро еще по паре кусочков других тортов, которые сейчас оказались очень кстати. Но все равно – местная bakery, то есть пышечная, заслуживает порицания мням-мням.

3. Ступа и вход на монастырский двор (снято изнутри). Справа Ама-Даблам, вдали непосредственно за ступой восьмитысячник Лхоцзе, чуть левее выглядывает из-за гряды горбинка Эвереста.

Торты продаются ниже монастыря, самое bakery я не фотографировал, потому что не до того было с голодухи :)

***

Монастырь Тьянгбоче появился в 1916 году и имеет крепкие связи с монастырем Ронгбук, что в Тибете. Интересно, что оба они расположены у подножия Эвереста, оба были основаны одним и тем же ламой, только Ронгбук появился в 1902 году с тибетской стороны. Все альпинистские экспедиции, идущие на Эверест, получают благословление в этих монастырях.

4. Тьянгбоче. Центральный вход

Лама-основатель, по всей видимости, очень любил свое дело, когда он отправился через Гималаи в Непал, то основал не один Тьянгбоче, но еще несколько монастырей в ближайших деревнях. И Ронгбук, и Тьянгбоче принадлежат к старейшей школе тибетского буддизма ньингма (которая так и переводится – «старая») – самой первой, учение которой опирается на переводы буддистский текстов, сделанные еще до гонений на буддизм в Тибете. Гонения имели место в Х веке и продолжались около 100 лет. Этот период называется «темным» в истории страны, о нем до сих пор очень мало сведений – летописи не велись, государство распалось на княжества, и даже «и гласа религии не было слышно».

Любопытно, что монастыри были основаны тогда, когда не было известно, что Эверест – самая высокая гора мира.

Кроме того, лама словно чувствовал скорый приход китайцев. Не знаю, был ли разрушен Ронгбук во время наступления китайской армии на Тибет и во время Культурной революции (в Тибете до китайцев было более четырех тысяч монастырей и храмов, а спустя двадцать лет неразрушенными остались всего около десятка – сторонники Мао активно насаждали свою «культуру»), но в 1974 монастырь превратился в руины, видимо, сгорел. Кроме того, если раньше в Ронгбуке было около 500 монахов, то сейчас – спасибо китайцам – осталось около 20.

Часть священных текстов и других предметов культа при разрушении Ронгбука удалось сохранить и переправить через главный Гималайский хребет сюда, в Тьянгбоче. Однако это их не спасло. Тьянгбоче дважды разрушался и дважды восстанавливался. В 1934г. – из-за землетрясения, а в 1989 произошел пожар вследствие короткого замыкания. Пожар был настолько сильным, что не удалось спасти ничего – монастырские книги, скульптуры, уникальные росписи и резьба по дереву – все сгорело дотла.

Насчет электричества – у Тьянгбоче есть маленькая гидроэлектростанция (вообще за этими минигидростанциями будущее в горных районах).

Монастырь восстановили благодаря помощи местных мастеров – монахов и шерпов, средства на восстановление выделили Эдмунд Хиллари (первовосходитель на Эверест) и несколько международных благотворительных организаций.

5. Колесо дхармы и олени на воротах. Видны также молитвенные флаги, на заднем плане шеститысячник Кангтега

Все изображения в тибетском буддизме перенасыщены символикой. Например, расшифровка символов этого самого колеса дхармы занимает не один абзац текста. Вкратце золотое колесо о восьми спицах в сопровождении двух ланей обозначает первую проповедь Буддой учений в Оленьем парке в Сарнатхе неподалёку от города Варанаси в Индии. Лани обоих полов (мальчик справа, девочка слева) сидят в позе послушного внимания, что символизирует качества ученика Будды. Кроме того, лани символизируют ненасилие.

Мы входим во внутренний двор, поднимаемся по лестнице и оказываемся в храме. Посетители могут садиться у стенки только по правой стороне (лишь когда много желающих, тогда разрешают сесть вдоль левой стенки), запрещено садиться на места монахов и лам, ибо посетитель загрязнит карму, уйдет, а монаху со всем этим жить дальше.

Поеживаясь, усаживаемся на мат на полу, подходит монах с чайником, дает стаканчики и наливает сладкий молочный чай. Он же разносит чай монахам в перерывах между молитвами. Из зрителей только мы. Позже приходит еще одна женщина, но долго не выдерживает в холоде.

6.

Я не знал, что фотографировать без вспышки можно внутри, поэтому только на словах. В центре зала в нише стоит большая золоченая статуя Будды, перед ней в форме буквы «П» центром к алтарю расположены возвышения. Ближе к центру на этих возвышениях сидят, как я понял, наиболее уважаемые и старые ламы, подальше – молодые монахи.

Со стороны они выглядят все одинаково – сидят в позе лотоса (вернее полулотоса, если быть точным), нахохлившись, закутавшись по бритые головы в красные мантии, и иногда покачиваются, поеживаются – очень холодно. Монахи в таком виде похожи на маленькие красные пирамидки. Книги с молитвами, как водится, не сплетены, листы уложены стопками и раздаются каждому отдельно.

Поза лотоса и полулотоса считается европейцами очень неудобной, но к ней просто надо привыкнуть. У меня проблем с этим не было, наоборот, такая поза выгодна тем, что сохраняет тепло ног и таза. А если есть накидка, то чувствуешь себя как в домике.

7. Одно из окон монастыря. Черепа улыбаются, а лица грустны

Сам процесс групповой молитвы завораживает. При подготовке к ней в зале неполная тишина, монахи о чем-то перешептываются – видно, как пирамидки склоняются друг к другу. Потом подается некий знак, на секунду все затихают и… Сначала похоже на базар – монахи начинают говорить что-то разом, но вразнобой и с разным темпом, как будто в антракте перед концертом. Сие у неискушенного зрителя/слушателя вызывает удивление. Но вскоре в этом разнобое начинает проступать некий ритм и согласованность. Пытаясь его уловить, невольно втягиваешься в процесс молитвы. То есть безучастным оставаться не получается. И вскоре оказывается, что монахи читают нараспев и в унисон.

Ритм держится какое-то время, потом все стихает, и опять начинается голосовой разброд и шатание, затем цикл повторяется вновь.

***

Тьянгбоче был первым монастырем в регионе, монахи которого давали обет безбрачия. Сейчас здесь около 60 монахов. При монастыре есть школа, которую посещают дети. В деревне выше есть женский монастырь. Зимой большинство монахов уходит вниз, в деревни, отправлять ритуалы, некоторые даже немного живут дома, если родная деревня недалеко. Тем же, кто остается в монастыре, нелегко. Кельи не топятся, спать приходится под грудой одеял, а уж что такое набрать воды, постирать и т.д. при минусовой температуре на ветру на высоте под четыре километра…

8. Львы, охраняющие вход. Тут равноправие, это девочка…

9. …а это – мальчик

Кстати, о воде. Пока были в гестхаузе, обратили внимание, что весь день туда-сюда снует человек – выходит на улицу и через некоторое время что-то несет на спине на кухню. Оказалось, водонос, который таскает воду издалека, по всей видимости, из ручья для бытовых целей гестхауза (чай, суп и т.д. для постояльцев). Вода переносится в емкости литров на 25. Желание пить чай стало значительно меньше, когда, присмотревшись, мы разглядели, что водоносом была девочка лет десяти-двенадцати.

10. Украшение входной арки монастыря. Узел вечности с шелковым шарфом и цветущий лотос

11. Еще из орнамента. Не знаю, кто эти товарищи. Женщина, должно быть, богиня Тара, судя по цвету. Про дядю тоже не скажу – есть кто-то в пантеоне, стоящий на шкуре и держащий в руке некую животину, но не помню, кто это. По глазам – гуру Падмасамбхава

12. Слева, предположительно, белая Тара

Насчет символики. Имеет значение, на чем или ком стоит божество, в какой позе, что держит в руках, в какую фигуру сложены пальцы, выражение лица, обрамление, цвета. В общем, без поллитры не разберешься. А с учетом того, что в индуизме и буддизме есть общие божества, помимо своих собственных, которых вагонами грузить можно…

***

В общем, съели мы еще по куску торта и потопали в сторону Намче Базара, как водится, не по ровному, а сначала сильно вниз, потом много вверх. Дорога здесь тяжеловатая в том плане, что очень много людей. Этот трек – к Эвересту – самый популярный, до 30 тысяч человек в год проходит, если статистика не врет.

13. Як, похожий на стратегический бомбардировщик. Переносит газовые баллоны

Если приглядеться, видно, что на баллонах написано Everest gas. То есть по крайней мере, один раз их использовала экспедиция, восходившая на Эверест. Баллоны многоразовой заправки и сильно битые, поэтому як представляет собой большую ходячую бомбу.
У женщины в руке камень. Когда яки останавливаются – а они очень любят задуматься по пути иногда – брошенный под ноги булыжник возвращает их с небес на землю.

14. Everest gas

Да, так вот, людей на треке очень много, выборка для наблюдения отличная, и порою попадаются прелюбопытные экземпляры. Речь не идет о тех, кто, надев рюкзак, идет пешком к Эвересту, чтобы посмотреть на него. Равно как и об альпинистах, восходящих на гору. Есть категории людей, не укладывающиеся в стройную картину мира.

Так, в Непал приезжает очень много торчков, цель которых только курить марихуану. Как правило, они сидят в долинах и укуриваются до рвоты. Спрашивается – на фиг Непал? Ведь конопля прекрасно растет в том же Казахстане. Да и в Москве в горшочке вырастить можно какое-то количество, и это даже разрешается законом – под статью не попадешь. Но Непал – это страна хиппи, это модно.

Вторая категория туристов – это те, которые могут позволить себе побывать везде, не отрывая зада от стула. Безумные японцы выстроили возле Намче Базара самый высокогорный отель в мире на четыре звезды под названием Everest view – для больных на голову толстосумов, которым хочется как бы экстрима. В номерах круглые сутки есть вода, свет и баллоны с кислородом. Атмосферное давление в комнатах поддерживается искусственно.

Можно «приехать» на денек, посмотреть на Эверест (который едва виден из-за окружающих гор), подышать свежим горным воздухом искусственным кислородом и свалить назад. Цена вопроса всего ничего: перелет из Катманду на вертолете (берет трех пассажиров) – 5 тысяч долларов. А шерпы, которые ведрами таскают воду из речки, чтобы водоснабжение в номерах было круглосуточным, полагаю, не в состоянии понять, как можно платить за комнату по 200 долларов в сутки.

Все же в основном вертолеты используются для экстренных перевозок грузов, альпинистов и пострадавших.

15.

Есть третья категория. Эти люди в один прекрасный момент загораются идеей увидеть Эверест и решают тут же идти в трек, не обладая никакой подготовкой, не представляя себе, что такое горы, высота и небольшое отсутствие комфорта (за таковое возьмем невозможность помыться, переночевать под крышей и т.д.). В результате порою по пути встречаются несчастные, которые идут с мученическими лицами (при том, что их рюкзаки несут носильщики), немощно опираются на палки и проклинают тот день, когда они услышали слово «горы».

Найдя подходящее место для съемки Ама-Даблам, я засел возле тропы, но едва сделал первый снимок, как послышались стоны.

16. Массив Ама-Даблам

Сначала прошла группа сильно нагруженных носильщиков – ребята смеялись и говорили о чем-то вполголоса, потом стоны стали приближаться, и вскоре на тропе появилась группа французов, частично состоящая из людей третьей категории. Одна из женщин шла на буксире у другой (блин, всего–то не более 30 лет бабе), шла, слепо переставляя ноги, с закатанными от страдания глазами и жалобно стонала. При этом двигалась она на удивление легко, в рюкзачок за спиной поместилась бы только одна губная помада.

То что это игра на публику, угадывалось явно – шедшие следом французы из группы неодобрительно качали головами, а местные стояли вдоль дороги и смеялись. Я же почувствовал злость – мало того, что женщина сама ничего видеть не хочет, еще и портит настроение остальным, и вести ее приходится. (Потому никогда не пойду никуда в группе более 3-4 человек, если такой вот идиот попадется, то все – отдых испорчен.)
Взял бы кто-нибудь из французов кнут и погнал бы, пардон, дуру-бабу на выпас по крутому склону. Это ведь так и лечится.

17. Ама-Даблам в первом приближении

В арьергарде группы шел сухопарый низенький старичок – явно походник. Несмотря на свой возраст, быстро семенил ножками и говорил, судя, по интонации, что-то типа «вперед-вперед!». Под мышкой он держал торчащий назад на полметра посох. Следом, вцепившись обеими руками в этот самый посох, что называется, на жесткой сцепке, ухая и пыхтя, натужно топал детина ростом под два метра и весом больше центнера. Жирные складки на его пивном брюхе колыхались, плотные щеки тряслись от напряжения, безрукавка и даже штаны были мокрыми от пота. Судя по лицам (похожи), отец сумел вытащить офиснопланктонного сынка в горы. И судя по выражению лица, эту прогулку сынок запомнит навсегда.

18. Вершина Ама-Даблам. Это максимум, на что способен мой телевик на 300 мм. Снимал без штатива, но с упора

Очень хотелось сфотографировать альпинистов на горе, однако я слишком мало времени в этот раз провел возле больших гор – и никого поймать не смог. Зато neuda4nik, с которым мы разминулись в Гокио на один день, походил как следует и сумел сделать вот такую фотографию.

19. Если кто не увидел, альпинист – строго по центру фото

Кстати, в жж его в верхней записи есть ссылка на сайт, куда выкладываются непальские фотографии. Никак не получается убедить его транслировать эти выкладки в ЖЖ (занят он, понимаешь :)), а фото neuda4nik делает очень хорошие и много. Так что рекомендую.

***

В Намче Базаре мы провели ночь и на следующий день в рекордно короткие сроки примчались в Луклу. Дело в том, что у нас были билеты на самолет с открытой датой, а по правилам подтверждать вылет надо за 2-3 суток. Я смог дозвониться в Катманду из Тьянгбоче, потом из Намче, но оказалось, что мест в самолетах уже нет – даже за трое суток авиакомпания Tara air в Лукле отказывалась подтвердить броню. Попахивало жареным, так как Ксюше надо было улетать в Москву через два дня, а пешком из Луклы до Катманду идти неделю. Мне посоветовали по приходе в Луклу выйти на местную мафию (назвали имя некоего wise guy), которая держит под контролем продажу билетов, и договориться – посадят на борт без проблем. Но опыт подсказывал, что стоит попробовать кое-что еще.

Дело в том, что высокогорные аэропорты согласовывают списки пассажиров с крупными аэропортами (в Катманду, например) почти сразу после полудня за день до вылета. То есть на завтра можно купить билет, если успеть в офис местной компании сегодня с утра пораньше. Потом шансы попасть на самолет, особенно когда много туристов, с каждым часом падают. Списки пассажиров согласовываются еще и затем, чтобы самолет можно было догрузить разными вещами (например, едой, снаряжением альпинистских экспедиций и т.д.).

И все равно бардак ужаснейший: бывает так, что ты летишь одним самолетом, а рюкзак прилетает следующим, а бывает и так, что часть грузов экспедиции еще валяется в аэропорту Катманду, часть несется носильщиками по тропам, а часть уже лежит в базовом лагере Эвереста. Альпинисты в попытках синхронизировать все это носятся, как угорелые. Если сюда прибавить нелетную иногда погоду и тот факт, что самолеты ломаются, то попасть можно очень здорово. Помнится, из-за грозового фронта кое-кто из русских туристов просидел в Лукле больше недели.

20. Когда фотографировал самолеты, бродя вдоль взлетной полосы в Лукле, на дорожке показалась девочка. Увидев фотоаппарат, она кинулась ко мне со всех ног, визжа от радости. Бежала самозабвенно, забыв обо всем, как умеют бегать только дети

Марш-бросок до Луклы получился очень активным – вместо семи указанных в карте часов мы дошли где-то за пять, несмотря на пробки (это когда подвесные мосты через реки надолго блокируются встречными караванами быков и прочей крупногабаритной живности).

Разя потом и не снимая рюкзака, я ввалился в офис (избушку) компании Tara air. Тара в данном случае богиня, а не намек на пустое брюхо самолета. Она считается бодхисатвой, существует в нескольких ипостасях: Белой, Зелёной, Красной и Черной. В нашем случае это была Зеленая Тара (см. фото ниже), символизирующая мгновенное исполнение любой просьбы верующего.
Находящиеся в офисе шерпы молча расступились, я предъявил билеты. Нас вписали на последний завтрашний рейс, буквально еще через полчаса пришлось бы обращаться к мафиозному wise guy.

Но как отмечалось ранее, непальский бардак это непальский бардак, а фраза Nepali time означает, что торопиться не надо. На следующий день предпоследний самолет, вылетающий из Луклы, сломался – пилоту что-то не понравилось в работе одного из двигателей, и старый DeHavilland dhc-6 Twin Otter поставили на прикол.

21. Стюардесса – Зеленая Тара – не у дел. С исполнением желаний придется подождать

Ждать пришлось несколько часов, сначала самолет пытались отремонтировать своими силами, потом сообщили вниз о поломке, и из Катманду прилетел самолет с запчастями. Наконец, когда летный день стал подходить к концу, прилетели сразу четыре самолета, два из которых забрали оставшихся пассажиров.

22. Один из штурвалов в кабине пилота

Мы заняли стратегически правильные места – сразу за сиденьями пилотов и потому могли наблюдать весь процесс управления. Честно говоря, глядя на все датчики, индикаторы, циферблаты и рукоятки, я боялся :)

23. По прилете в аэропорт Катманду

Впереди у меня были шесть дней в долине Катманду, и времени даром я не терял.

24. Последний взгляд на Эверест. Он левее, по центру – Лхоцзе. Снято от монастыря Тьянгбоче

Оглавление записей из этой поездки:
Запись 1. Съездил я тут на Украину…
Запись 2. Гитлеру такое и не снилось
Запись 3. Крыша мира и его же задница
Запись 4. Когда и откуда начинается путь к Эвересту
Запись 5. Поход сквозь облака
Запись 6. Болезнь
Запись 7. Родина дороже небесного царства
Запись 8. Богиня бирюзы
Запись 9. Четыре восьмитысячника разом
Запись 10. Пешком через страну снежного человека
Запись 11. От небесного явления доской не загородишься
Запись 12. Молитва по Брайлю
Запись 13. Завтрак с видом на… Эта запись
Запись 14. Дайте огня или смерть с открытым ртом
Запись 15. Взгляд на людей со стороны
Запись 16. Неизвестная война на Крыше мира
Запись 17. Катманду – взгляд на город
Запись 18. Когда форма переходит в содержание
Запись 19. Когда боги не у дел

2 комментария

  1. Владимир

    Читаю третий день подряд……. Фото — обалдеть. Молодец, тов.СИ-БОЙ. Путешествуй, фотографируй и пиши дальше. Читается очень легко и прикольно. Особенно про гребибля и гребубля , я так хохотался…….

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *